ПОИСК:

Мысли по поводу


«Лугансквода» - дорогая засуха для потребителей и сверхприбыли для владельцев

В октябре прошлого года Луганский областной совет принял решение о проведении конкурса на сдачу в концессию ОКП «Компания «Лугансквода». Создавалась видимость, что выход найден. Казалось, дела с водоснабжением пойдут в области лучше. Но уже на начальной стадии «реформирования» стали возникать проблемы куда более серьезные, чем бесконечное латание дыр в прохудившихся трубах. Сомнения в радужных перспективах начали появляться сразу после знакомства с процедурой тендера на получение в концессию «Луганскводы». А сегодня уже всем понятно: потребителям нововведение ничего не дало, кроме многократного подорожания воды. Правда, возможность обогащаться получили новые хозяева

Трудности с водоснабжением на Луганщине возникли не сегодня. Но сейчас они обострились до предела. Например, на юге области жители Антрацита, Свердловска и многих других городов получают воду даже не каждый день. И не круглосуточно. Более того, только около 18 её процентов соответствуют стандарту «вода питьевая», остальную можно считать таковой лишь условно. Дело в том, что в одном литре содержится до 24 миллиграммов примесей, в целом же в Украине этот показатель составляет 7,2 миллиграмма, а в Европе, куда мы так стремимся, норма – 4,3 миллиграмма на литр. Кроме того, в нашей воде содержатся не безобидные нейтральные примеси. В ней – практически вся таблица Менделеева. Поэтому и продолжительность жизни в Донбасском регионе ниже, чем по стране. Лидируем мы и по количеству камней в почках «на душу населения».

Чтобы не быть голословным, приведу цитату из интервью с главным санитарным врачом области Анатолием Ивановичем Докашенко: «Надо сказать, что воды в Луганской области достаточно для того, чтобы не только напоить жителей, но и мыть их по нескольку раз в день. Другое дело, что до 60 процентов ее уходит в землю через водоводные трубы, больше напоминающие сито. Более того, вода, подаваемая Северозападной фильтровальной станцией на всю область, проходит всю необходимую предварительную очистку. Тем не менее я со всей ответственностью заявляю, что пить эту воду из-под крана ни в коем случае нельзя. Пользоваться ею для питья можно, только предварительно прокипятив, поскольку ее отклонения от нормы составляют от 8 до 20 процентов. Это обусловлено тем, что вода во многие районы подается по графику, следовательно, дырявые трубы не все время находятся под давлением. А поскольку они проходят в грунте, затопленном канализационными стоками (через такие же порывы), по подвалам домов, где также накапливается застоявшаяся вода вперемешку с отходами канализации, то во время подачи в трубы засасываются и все нечистоты. Поэтому основная задача водоснабжения – не очистка воды, которая сегодня ведется на должном уровне, а доставка ее населению в качественном виде. Естественно, что поставляемая вода может служить причиной многих инфекционных заболеваний».

Поскольку в таком бедственном положении луганчане находятся далеко не первый год, ситуацию неоднократно пытались изменить. Еще в 2002 году приняли постановление Кабинета Министров № 280 «О первоочередных мерах по водоснабжению Луганской области», а 13 июня 2004 года утвердили государственную программу реформирования водопроводного хозяйства Луганщины на 2004 – 2010 годы. Сразу четыре института подготовили конкретный план, направленный на кардинальное улучшение ситуации.

Это была первая госпрограмма в сфере жилищно-коммунального хозяйства, появившаяся еще до разговоров о необходимости реформирования ЖКХ. Она предусматривала выделение Луганской области 503 миллионов гривен, причем финансирование определялось как комбинированное. То есть средства должны были идти как из государственного бюджета, так и из областного. Задействовались и предприятия различной формы собственности, выполняющие работы по совершенствованию водопроводного хозяйства. Получая в результате своей деятельности определенную прибыль, значительную ее часть они вкладывали в развитие этой сферы. Например, из запланированных на 2005 год 78 миллионов гривен из бюджета должно было пойти только 43 миллиона, но именно в этом году финансирование приостановили.

Жителям области ситуацию объяснили так: раз сорвалась эта программа, руководство Луганщины решило пойти по другому пути. В середине октября прошлого года областной совет принял решение о проведении конкурса на сдачу в концессию ОКП «Компания «Лугансквода». Вроде нашелся выход из положения. Но уже при ближайшем рассмотрении начали проявляться проблемы, которые оказались гораздо серьезнее, чем латание дыр в прохудившихся трубах. Сомнения в радужных перспективах возникли сразу после знакомства с процедурой тендера на получение в концессию «Луганскводы».

Даже на начальной стадии подготовки конкурсного соревнования было видно невооруженным глазом, что руководство областного совета не скрывает симпатий к «Росводоканалу». И это несмотря на всячески демонстрируемую показную демократичность: «широкие» обсуждения, «круглые столы» и подобную мишуру. В итоге так и оказалось – конкурсные требования были настолько тщательно подогнаны под конкретного участника, что остальным шести претендентам ничего не оставалось, как отказаться от своих претензий. Например, Алчевский металлургический комбинат, пожелавший участвовать в тендере, был попросту отстранен от соревнования. Руководители предприятия обжаловали несправедливое решение в суде, и их мнение было услышано. Во всяком случае, формально. 18 марта этого года суд вынес определение о возобновлении концессионного конкурса. Однако на следующий же день конкурсная комиссия волевым решением передала ОКП «Лугансквода» в концессию «Росводоканалу». Интересно, что, по некоторым сведениям, победитель (упомянутое предприятие) зарегистрировано в подмосковных Люберцах и имеет уставной капитал в целых… 10 тысяч долларов!

Справедливости ради отметим: известен и еще один «объективный» аргумент в пользу концессии. Всем нам поясняют, что из-за «природно-климатических условий» наша область оказалась одной из самых маловодных в Украине. Скажем, немногие существующие источники питьевой воды расположены на севере и в центре, а основные потребители – на промышленном юге. В результате столь необходимую влагу приходится подавать на расстояние до 250 километров, а перепад высоты подачи составляет 340 метров. На этом пути стоят семь насосных станций. Вот, мол, такое положение и обусловливает технически сложную и, соответственно, затратную систему водоснабжения. 80 процентов потребляемой воды добывается из артезианских скважин, и только 20 процентов – из открытых водоемов. И это тоже не может не сказаться на ее себестоимости, поскольку для подъема воды из глубины в несколько сотен метров приходится затрачивать большое количество энергоресурсов. Вот поэтому стоимость одного кубометра воды у нас выше, чем в целом по Украине.

Согласен, с природой спорить трудно. Но при этом трудно спорить и с тем, что далеко не глубина залегания водоносных пластов определила передачу ОКП «Лугансквода» в концессию «Росводоканалу». Не надо меня, как и любого здравомыслящего человека, убеждать в том, что в этой ситуации совершенно не просматривались альтернативные варианты. На самом деле они есть. Например, наши южные города, к которым тянутся сотни километров дырявых водоводов, стоят на подземных озерах, а технологии, позволяющие поднять собственную воду, давно известны. Имеются и водохранилища в Лутугинском и Антрацитовском районах для использования их в системе водоснабжения. Не используются также в полную силу различные способы очистки местной технической воды. Но нас усиленно уверяют: концессия остается единственным выходом, поскольку «Лугансквода» до того убыточна, что порядок может навести только «чужой дядя». Однако если даже предположить, что это так, то зачем это «чужому дяде» надо? Из любви к соседу? Сомнительно, чтобы нашелся такой альтруист, который за свои деньги поднял бы чужое хозяйство, не приносящее прибыли, да еще при этом, оставив прежними тарифы, добился европейского качества услуг.

Еще несколько месяцев назад были высказаны опасения: концессионер первым делом поднимет тарифы. При этом назывались и достаточно точные цифры. Почему я говорю о точности? Да потому, что эти прогнозы сбылись, да еще и раньше времени. И тарифы поднял не новый хозяин, а «родной» Луганский областной совет. Так, сегодня кубометр воды для предприятия достиг 20 гривен, а для населения – 6 гривен 66 копеек. К этому мы еще вернемся, а сейчас стоит поговорить о тех условиях, на которых должна была состояться концессия.

Известно, что «Лугансквода» отдана в концессию на 25 лет на определенных условиях. В частности, в течение первых пяти лет концессионер вложит в предприятие 500 миллионов гривен. Эти средства якобы должны пойти на внедрение энергосберегающих технологий, оптимизацию систем водообеспечения, на снижение потерь и улучшение качества воды. В последующие 20 лет предполагается вложить еще 256,7 миллиона гривен. Получается, что вскоре мы должны почувствовать, что называется, «разницу»! Вопрос в том, случится ли такая радость? Сомнительно, поскольку в мире крайне мало положительных примеров, свидетельствующих о том, что концессионер навел порядок. А если такие примеры и есть, то они относятся к практике работы в небольшом регионе, причем с «цивилизованной рыночной экономикой». Эти регионы Бог не обидел: там вода в виде дождя подается с педантичной регулярностью. К сожалению, Украину (даже с большой натяжкой) к подобным благословенным местам отнести нельзя. Что касается примеров отрицательных, то за ними далеко ходить не надо. Известен печальный опыт Одессы, в которой до сих пор расхлёбывают опрометчивую связь с компанией «Инфокс». Были щедрые обещания вложить в первые годы в систему водообеспечения Одессы 500 миллионов гривен. Это стало сказкой с печальным концом. А вот отобрать переданный объект оказалось проблематично.

За пределами нашего Отечества полным крахом закончился эксперимент с передачей водоснабжения в концессию в Аргентине. А вот луганчан убеждают: у нас все будет хорошо. Не верьте, не будет! Это подтверждает и грамотная юридическая экспертиза концессионного договора.

Прежде всего в этом документе не определена часть имущества, не подлежащая приватизации, а также имущества, возвращаемого по окончании срока договора. Неизвестны и условия возврата всего добра, которое будет создано концессионером за его средства. Например, в Кракове тоже в свое время решили поэкспериментировать со сдачей в концессию водопровода. Затем городская община из-за резкого повышения тарифов была вынуждена выкупать свое же хозяйство, что обошлось ей в три раза дороже. Ни в Одессе, ни в Луганске денег, которые имел Краков, нет. Так что нам скорее всего придется смириться с потерей водного хозяйства навсегда.

Заметим также, что в договоре практически не определены критерии контроля деятельности концессионера, и обратим внимание на пример британского Уэльса, где система водоснабжения также была сдана в концессию. Там договор занял сто страниц. Причем восемьдесят из них – это параметры контроля деятельности концессионера властями и общиной Уэльса. При такой системе там за первые несколько лет цена на воду повысилась всего на 2 процента, а затем даже понизилась. Кстати, как и было первоначально оговорено.

Необходимо заранее зафиксировать и тарифы на весь период концессии. Почему это надо сделать? Да потому, что специалисты знают примеры из практики, когда концессионер получал прибыли исключительно за счет повышения тарифов, при этом избегая любой общественной проверки. А потом, пользуясь теневыми схемами, за наши же деньги вносил «инвестиции» в отрасль, да еще и жаловался на то, что вынужден заниматься чуть ли не благотворительностью.

Еще один закономерный вопрос: почему бы сначала не провести мониторинг «Луганскводы», не определить самые проблемные направления, чтобы указать в договоре конкретные задания концессионеру, и только затем объявлять конкурс? В нашем же случае даже не указано, что конкретно должен изменить в материально-техническом снабжении концессионер: обновить трубопроводы, поставить новые мощные водяные насосы или купить сто представительских автомобилей и тысячу мобильных телефонов для руководства. А жаль, что это осталось загадкой, ведь печальный опыт, связанный с деятельностью компании «Дуссманн», в Украине еще не забылся.

Высказал свою точку зрения на проблему и руководитель организации «Гражданская коммунальная самооборона» Сергей Морозов:

– Мы не против концессии, но в представленном облсоветом виде эта концессия для концессионера, а не для нас. Посмотрите проект договора. Интересен пункт 18: «В случае прекращения концессионного договора концессионер возвращает концеденту объект концессии в исправном состоянии (в состоянии, в котором оно было получено, с учетом износа) вместе со всеми улучшениями такого объекта, проведенными за время концессии независимо от суммы начисленных амортизационных отчислений за это время…»

Так вот, оказывается, чем обычная аренда отличается от концессии! Просто мы сдаем (а по-концессионерски – уступаем) «Луганскводу» в бесплатную аренду. Ведь как сдали дырявое водопроводное хозяйство, так такое же разбитое корыто и получили назад, причем еще более дырявое. «Но ведь улучшения, которые сделали концессионеры, нам также достанутся»,– возразите вы. Не тут-то было, за них надо будет заплатить. В пункте 10 так про это и сказано: «Право собственности на улучшенное, реконструированное, технически переоснащенное имущество остается соответственно за концессионером.

Концессионер имеет право на адекватное и эффективное возмещение затрат, сделанных в связи с улучшением имущества, полученного в концессию, за счет полученной прибыли…

В случае улучшения имущества, полученного в концессию, которое осуществлено за счет средств концессионера, или создано концессионером….концедент обязан возместить концессионеру затраты…». Но особенно хочется обратить внимание на прелюдию Владимира Пристюка, который дал предварительную установку, что и новые тарифы (которые вдвое выше донецких) затрат не покрывают. То есть концессия подразумевает безусловное очередное повышение тарифов и выбивание денег с помощью «спрутов», которые отключают квартиры от водоснабжения.

А посмотрите на теневые схемы отмывания денег, заложенные в концессионном договоре. Так, в пункте 9 говорится, что «концессионер страхует имущество объекта концессии в пользу концедента». Причем не оговаривается ни ограничение суммы, ни вид страховки.

Всем уже известны схемы, по которым предприятие страхуется от атомной войны или падения космического корабля через оффшоры на огромные суммы. В результате – прибыли нет, и денег у нас тоже не будет.

Улучшения необходимо оговорить в физических объемах (ведь известна старая схема – сделают на копейку, а напишут на рубль). Например, надо обязать концессионера заменить наши металлические водоводы на керамические, а потом отдать такой водопровод нам. И тогда наши дети и внуки после окончания срока концессии будут еще лет сто водопроводом пользоваться. Без этого концессия – это бесплатная аренда в пользу «дяди». И непонятно, почему после сдачи в концессию предусмотрено бюджетное финансирование? Получается, что это уже не бесплатная аренда? Мы еще и должны доплачивать. Ну, артисты-престидижитаторы из облсовета! Я экономически докажу, что концессия делается для концессионера, а не для людей.

Посудите сами. Любой инвестор закладывает прибыль от инвестиций выше банковского кредита. Любой капиталист должен вернуть деньги и получить прибыль. А оплачиваем услуги по водоснабжению – мы. То есть именно с нас все равно в бизнес-проекте предусмотрят эту прибыль содрать, иначе это не будет бизнес-проектом. И в итоге сдерут.

Так зачем же мы сдаем в концессию объект? Денег нет? Заложите в бюджет. За счет каких расходов, я вам покажу. Или возьмите кредит, это будет дешевле. Умения нет? Вот мы и подошли к главному: отдавая в концессию ОКП «Компанию «Лугансквода», областные органы власти подтверждают свою некомпетентность и неспособность решить проблемы водоснабжения.

Так дайте решать тем, кто может. Не дают. Почему? Есть мнение, что в концессию, а затем и в собственность ОКП попадет именно к тем, кто ее и затеял. Иначе как объяснить такую уверенность наших «отцов области» в том, что концессионер, который очень хорошо умеет считать прибыль, обязательно клюнет на наше ОКП при таких показателях? И, может получиться, что наши областные руководители своих должностных обязанностей по водоснабжению выполнить «не могут», пока «Лугансквода» принадлежит громаде, а вот когда ОКП будет принадлежать им – тогда смогут, да вдобавок и бюджетные денежки прихватят в помощь. Недаром еще один депутат облсовета на «круглом столе» заявил, что только депутаты облсовета должны решать вопрос о передаче ОКП в концессию. Очень похоже на умысел, который потом будут преподносить как халатность. А хозяев, то есть нас, по этому вопросу спросить не забыли?

Я уверен: для опасения, высказанного С. Морозовым, есть все основания, поскольку наше национальное законодательство защищает не потребителя и гражданина Украины, а концессионера. Именно законодательством оговорено: деятельность концессионера является коммерческой тайной, то есть, если говорить прямо, контролю не подлежит. Но и это еще не все. Условия формирования тарифов устанавливаются концессионным договором, соответственно, ввиду конфиденциальности, их расчеты тоже будут засекречены. Концессионер имеет право легально завышать норму прибыли, требуя от совета согласования тарифов, а в случае несогласия он может обратиться в суд, что и произошло в упомянутой Одессе. В случае же невыполнения концессионером обязательств прекратить действие договора практически невозможно, потому что такой нормы закона нет.

В конечном итоге гражданам все равно придется оплачивать все капиталовложения концессионера или в результате повышения тарифов, или при возврате хозяйства в коммунальную собственность. По-прежнему будут расходоваться бюджетные, то есть наши денежки на содержание «Луганскводы», в то время как концессионер получит неконтролируемую сверхприбыль. В итоге наши дети и внуки опять останутся у разбитого корыта, а дети и внуки концессионеров купят себе водопровод еще и на Канарах.

Несомненно, концессия не в нашу пользу. На срок заключения договора не определены тарифы, жестко привязанные к среднему доходу населения и норме расхода в 15 процентов на все виды коммунальных услуг. Не оговорены параметры улучшения водопроводов, в частности, замена всех металлических водоводов на керамические, установка нового оборудования и т.п. Что касается бюджетного финансирования объекта, то оно должно быть полностью исключено. Необходимо также оговорить процедуру независимого от органов власти общественного мониторинга и аудита деятельности концессионера. Само же решение о концессии надо принимать на областном референдуме.

А вот теперь пришло время поговорить о недавно введенных тарифах. Новые хозяева неоднократно заявляли, что не будут брать денег ни из местного бюджета, ни из государственного. Возможно, поэтому и их самих не было на сессии, которая принимала решение о передаче «Луганскводы» в концессию. Не хотелось им давать лишних объяснений. Впрочем, этих объяснений от них депутаты-«защитники народа» и не требовали.

Кстати, имущество огромного водного хозяйства пока еще в стадии инвентаризации, так что повышать тарифы до 6,66 гривен за кубометр можно было разве что «среднепотолочным» методом. В результате таких «расчетов» наша цена получается в 2,5 раза выше, чем в столице, и гораздо выше, чем во многих других городах. Кто же может поверить, что повышение цен обоснованно? Вспомним и о том, что не так давно необходимость концессии объяснялась наведением порядка в водном хозяйстве без повышения платы за воду.

Еще один закономерный вопрос: если «Лугансквода» в таком плачевном состоянии, то почему тарифы не повысили до прихода концессионера? Ведь тогда бы появились средства на реконструкцию предприятия своими силами. Ответ прост: при нынешних непомерно повысившихся тарифах новый хозяин «вернет» свои 500 миллионов, даже не успев их вложить, ведь «Лугансквода» производит около 270 миллионов кубов воды в год. Теперь-то и становится понятен смысл целенаправленной работы по банкротству стратегического объекта, каковым является «Лугансквода»: каждая капля – на вес золота!

Еще об одном. Спасут ли луганчан «соседские» 500 миллионов гривен, вложенные в «Луганскводу»? На первый взгляд, сумма внушительная, но это если представить ее в кармане нового владельца. А что останется от этих миллионов, если их «размазать» по всей области? Замена одного километра трубопровода диаметром 800 миллиметров стоит около миллиона гривен в сегодняшних ценах. Таких километров около шести тысяч. Плюс городские сети, плюс оборудование середины прошлого века. Теперь уже приходится вести счет на миллиарды. А собственнику ведь еще надо и прибыль получить, не так ли? В общем, дальнейшая ситуация легко просматривается: концессия ставит нас в зависимость от частной компании, диктующей цены. И такое положение вполне устраивает областной совет, который перекладывает содержание чужого предприятия на потребителей.

Как же сегодня реагировать населению на повышение тарифов? Хороший рецепт предложил уже процитированный мной С.Морозов. Передам его своими словами, чтобы никто не мог упрекнуть Сергея Ильича в подстрекательстве. Звучит это примерно так: «Плюньте и не обращайте внимания на те глупости, которыми тешутся депутаты». Но как же это мы, законопослушные граждане, можем себе такое позволить? Да очень просто. Достаточно лишь осознать, что областной совет не имеет никакого права диктовать нам тарифы.

Конечно, кое-кому очень хочется поучаствовать в дележе «концессионных» денег. Но и таких предприимчивых деятелей могут «поправить» компетентные органы, поскольку у облсовета нет никаких полномочий, чтобы определять тарифную политику. Это лишь в компетенции исполкомов соответствующих населенных пунктов. Вот когда городской голова издаст указ, тут уж ничего не попишешь – придется платить. Только если концессия начинается с такого ограбления людей, то она не нужна в принципе. Независимо от того, кто бы ни повышал тарифы.

Настоящую цель концессии утаить невозможно. Это – скрытое присвоение водоснабжения Луганской области. Уже сегодня монополист начнет обогащать небольшую кучку людей, ныне стоящих у власти. По таким схемам забирали предприятия, поставляющие электроэнергию и газ. Теперь добрались и до воды. Это может стать в прямом и переносном смысле той последней каплей, которая приведет к катастрофе. Население Луганщины будет практически уничтожено. За десять лет область потеряет еще миллион человек за счет высокой смертности и миграции, к 2018 году экономическое значение Луганщины для Украины будет утрачено, а лет через пятнадцать она прекратит свое существование и как политическая, и как территориальная единица. Не исключено, что мы будем вынуждены вновь осваивать наш край, начав с условной отметки 1860 года.

Вы спросите, что надо делать для того, чтобы эта катастрофа не состоялась? Необходимо, чтобы областью (и не только, кстати, Луганской) управляли люди, имеющие как авторитет, так и положительный опыт руководящей работы, соответствующую профессиональную подготовку и высокие моральные качества. Оценкой их деятельности должна стать эффективность использования государственной и коммунальной собственности во благо людей. Другого критерия быть не может. А начать этот процесс я предлагаю с требования немедленной отставки сегодняшнего состава областного совета и объявления досрочных выборов. Иного пути у нас нет.

Николай ПЕСОЦКИЙ

председатель Народно-трудового союза Украины





01.10.2016
РАСКОЛ
 
Copyright © 2004-2005
Н.Ф. Песоцкий
Разработка © Reklama.LG.UA
Система © Sanitarium
Главная   ¤   Общественная деятельность
Выступления и интервью   ¤   Статьи   ¤   Книги
Открытый разговор   ¤   Ссылки
META - Украина. Украинская поисковая система